Почему в россии образование плохое


"Система образования в России практически разрушена"

Открытое письмо преподавателей мехмата Самарского госуниверситета.

К гражданам России, Президенту Российской Федерации, Федеральному собранию Российской Федерации, ко всем политическим партиям, к педагогическому сообществу страны.

Система образования в России практически разрушена. Выпускники средней школы очень плохо готовы как к производственной деятельности, так и к обучению в высшей школе. Высшее образование, измученное перманентным реформированием и застарелым недофинансированием, находится на конечной стадии коллапса. Ещё несколько лет и учить студентов в стране будет некому. Без образования, в том числе высшего у страны нет будущего. Если сегодня не предпринять решительные шаги в исправлении этой ситуации, завтра можно будет говорить о здравоохранении, науке, армии и её вооружении и т.д. только в прошедшем времени.

В настоящее время в стране идёт острая дискуссия по проектам закона об образовании. Кроме того, начинается кампания выборов в Государственную Думу России, а затем и кампания по выбору Президента России. В связи с этим считаем необходимым поднять изложенные ниже проблемы системы образования и включить их как в процесс обсуждения закона об образовании, так и в список ключевых проблем предвыборных кампаний.

1. Монополизм группы «реформаторов» образования

Все изменения в системе образования России, проводимые в последние двадцать лет, выполняются по рекомендациям группы фундаменталистов-рыночников из Высшей школы экономики. Они определяют стратегические направления преобразований и конкретные мероприятия, проводимые Министерством образования и науки (внедрение ЕГЭ, ГИФО, подушевого финансирования, замена подготовки специалистов подготовкой бакалавров, и т.д.). При этом ни мнения других специалистов системы образования, ни возражения подавляющего большинства педагогического сообщества не учитываются, дискуссии по этим вопросам практически не проводятся, а если и проводятся, то по принципу «А Васька слушает, да ест».

В условиях демократического, социального государства, такое монопольное положение группы людей, имеющих однобокое представление о системе образования и фанатически проталкивающих в жизнь свое видение этой системы, недопустимо. В таком жизненно важном для государства вопросе необходимо в публичной дискуссии сформировать сбалансированное и максимально полно учитывающее потребности как всего общества в целом (а не отдельного его слоя), так и личности представление о целях и путях развития системы образования, а затем последовательно реализовывать его.

2. Об основных целях системы образования России

Главной целью системы образования в декларируемой в настоящее время концепции образования в стране объявляется получение прибыли. Исходя из этого положения, утверждается, что образование служит для удовлетворения потребности личности и только. Конечно, потребность личности в образовании имеется и её нужно удовлетворять, но ведь есть ещё и потребности всего общества в целом и государственные потребности, которые во многом могут не совпадать с потребностями личности. В соответствии с уродливо сформированном средствами массовой информации современным общественным мнением основная масса выпускников средней школы стремится получить юридическое или экономическое образование. Поэтому в настоящее время имеется платёжеспособный спрос только на этот очень узкий круг направлений и специальностей подготовки.

Абсолютно не престижны рабочие специальности, мало престижны профессии инженера, педагога, учёного, военного и т.д. Однако ни одно государство мира не может обойтись без людей этих специальностей, но в современных российских условиях их обучение за их собственный счёт не может быть осуществлено. Следовательно, государство должно целенаправленно готовить таких специалистов. Таким образом, образование служит еще и для удовлетворения потребностей государства, которое в связи с этим должно вкладывать в эту систему необходимые для её нормального функционирования средства, а не постепенно перекладывать финансирование образования исключительно на плечи граждан.

В связи с тем, что основной целью образования признано удовлетворение потребностей личности, введено понятие «образовательная услуга». Таким образом, система образования страны перестаёт быть самостоятельной и перемещается в сферу услуг, а учитель, преподаватель, выполняющий заказ на образовательную услугу, переходит в категорию обслуживающего персонала. Этот термин фактически приравнивает работу педагога, воспитывающего и обучающего в длительном процессе взаимодействия с обучаемым зна­ю­щего человека и гражданина, к работе сапожника, парикмахера и т.д. (это нисколько не умаляет важность, оказываемых ими услуг).

Целью системы образования и воспитания страны не может быть ни получение прибыли, ни подготовка компетентного потребителя, который формируется путем предоставления ему образовательной услуги. Целью системы образования является воспитание гармонично развитой, физически здоровой личности, гражданина, патриота своей страны, высококвалифицированного специалиста, который умеет применять свои знания для решения возникающих перед ним задач.

3. Коммерциализация образования

Практика показала, что коммерческие учебные заведения существуют в основном за счёт нищенского финансирования государственных учреждений. Практически отсутствуют примеры полноценного и успешного функционирования коммерческих учебных заведений, не базирующиеся на работе преподавателей государственных вузов и школ. Основная масса преподавателей коммерческих учебных заведений — это преподаватели государственных вузов, вынужденные подрабатывать в нескольких местах, чтобы поддержать более или менее приемлемый уровень жизни. В результате они годами работают с огромной перегрузкой, не имеют возможности нормально работать со студентами по основному месту работы, у них не остаётся времени на нормальную научную и методическую работу, нет условий для профессионального роста, да и просто не остаётся времени на нормальную человеческую жизнь. При этом резко ухудшается качество как государственного, так и коммерческого образования. Поэтому нужно детально разобраться с необходимостью в настоящее время коммерческого образования как такового.

Существующая в настоящее время система образования неуклонно деградирует, поскольку как средняя, так и высшая школа нацелены не на качественное обучение школьников и студентов, а на извлечение коммерческой прибыли. Качественность подготовки только декларируется и существует на бумаге. В реальности существующая система финансирования заставляет учебные заведения выпускать плохо подготовленных или вообще малограмотных людей. Это означает, что очень скоро в России лечить будут неграмотные врачи, учить — неграмотные преподаватели, создавать самолёты, автомобили и т.д. — неграмотные инженеры, а в правоохранительной системе будут работать неграмотные судьи, прокуроры и адвокаты. Наверное, очевидно, что это приведёт к разрушению основных систем жизнеобеспечения государства и повсеместной и повальной коррупции

Система платного обучения заставляет коммерческие вузы бороться за каждого платного студента. Чтобы сохранить прибыль от обучения они вынуждены переводить неуспевающего студента с курса на курс, «проставляя» ему нужные зачёты и экзамены. Естественно, что в этом случае порог требовательности к качеству его знаний понижается до минимума, если вообще не убирается. В полный рост встаёт проблема коррупции, причём студент убеждён, что ему должны проставлять удовлетворительные оценки, «потому, что он платит деньги». В результате такой студент из года в год «вымучивающий» или просто «покупающий» за отдельную плату удовлетворительные оценки получает диплом и покидает вуз практически неквалифицированным. Затем он претендует на занятие соответствующих его диплому должностей. А после занятия искомой должности из-за боязни потерять её вследствие отсутствия нужной квалификации устраняет любыми способами настоящих специалистов, которые могут составить ему конкуренцию. Это ведёт к полной девальвации высшего образования, к краху соответствующих структур, и к тому, что люди, имеющие дипломы, не работают по своей специальности.

Наконец, благодаря коммерческим вузам в стране фактически реализуется программа «всеобщего обязательного высшего образования». Особенно ярко это проявляется в период демографической ямы, когда коммерческие вузы берут всех абитуриентов подряд, даже с явными медицинскими признаками дебилизма – «главное, чтобы денежки платил». При этом очевидно, страдают рабочие и технические специальности.

Государственные вузы, сочетающие приём на бюджетные и коммерческие места, находятся в не менее сложной ситуации. Во-первых, по существующей системе отбора на бюджетные, то есть бесплатные места, поступают значительно более подготовленные выпускники школ. На коммерческое обучение, таким образом, приходят выпускники, не имеющие нужного для обучения в вузе уровня подготовки, но при этом имеющие возможность заплатить за обучение. Чтобы сохранить дефицитную прибыль от коммерческого обучения преподаватели вынуждены «бороться» за количество «платных» студентов. В результате в студенческих группах появляются студенты, к которым нужно относиться «помягче», многократно принимать зачет или экзамен и, в конце концов, просто проставлять его в соответствующей ведомости. Это оказывает развращающее действие, как на студентов, так и на преподавателей, а также ведёт к росту коррупции в вузе. Таким образом, видно, что сложившееся в стране сочетание бесплатного и платного образования абсолютно контрпродуктивно.

4. Новый порядок финансирования высших учебных заведений и его последствия

До недавнего времени государственные высшие учебные заведения вынуждены были «бороться» только за «платных» студентов. В нынешнем году введён новый порядок финансирования вузов, при котором штаты выделяются в зависимости от количества студентов, обучающихся в вузе. Это, вроде бы внешне справедливое нововведение, на самом деле влечёт за собой следующие последствия:

- были введены такие нормативы, что вузы вынуждены увольнять до 10% преподавателей;

- поскольку штатный состав нужно количественно уменьшить, приходится увеличивать норму годовой нагрузки на преподавателя, которая и так уже неоднократно увеличивались в последние годы, при этом говорить об увеличении зарплат вообще не приходится;

- кроме увеличения норм нагрузки вузам, чтобы уложиться в установленные министерством нормативы приходится изобретать всевозможные способы объединения групп и курсов при чтении лекций и проведении практических и лабораторных занятий, что существенно ухудшает качество подготовки студентов.

Кроме того, в связи с введением этого порядка финансирования, вузы должны «бороться» за каждого студента. Ректорат и деканат вынуждены давать устные указания, запрещающие выставление неудовлетворительных оценок любому неуспевающему студенту. Высшие учебные заведения поставили перед необходимостью любой ценой сохранять контингент студентов, теперь вуз вообще не имеет возможности отчислить лентяя и двоечника, не способного к обучению. А министерство при этом продолжает толковать об обязанности вузов улучшать качество подготовки специалистов, изобретает системы управления качеством подготовки в вузах и т.д. Одно только это изменение порядка финансирования нанесло мощнейший удар по системе высшего образования, а его как будто никто и не заметил, как будто ничего особенного не произошло.

5. Основные проблемы средней и высшей школы

Самая больная проблема средней школы, из-за которой высшую школу трясет как в лихорадке — это качество подготовки ее выпускников. Здесь ведь проблема не в форме выпускных экзаменов, не столько в ЕГЭ (хотя и ЕГЭ добавляет свой вклад), сколько в качестве обучения на протяжении всего десятилетнего периода. ЕГЭ — это одна из возможных форм итогового контроля. Но качество можно обеспечить только постоянным контролем, контролем на всех этапах обучения. За всей накаленностью дебатов о ЕГЭ совершенно скрываются факты, которые подтвердят в любом вузе страны: у большинства первокурсников отсутствуют не только нужный уровень фактических знаний для обучения по выбранной специальности, у них отсутствуют навыки запоминания и логически связного мышления. Они просто не могут запомнить формулировки определений, доказательств теорем и т.д. Видно, что студент старается, видно, что дома пытался учить, но запомнить не в состоянии — отсутствуют необходимые навыки, которые закладываются, начиная с первого класса. Многие первокурсники в принципе не понимают, что дома нужно хоть что-то делать, так как в средней школе это не требовалось — тройки проставят просто за присутствие на уроках.

Есть один аспект ЕГЭ, который обычно не возникает в обсуждении. Получается полностью противоречащая, как здравому смыслу, так и правам высших учебных заведений, да и, если угодно, рыночным принципам ситуация. Когда человек или организация приобретает какой-то товар на рынке, они имеют право убедиться в качественности этого товара, к его пригодности для собственных нужд. В ситуации с ЕГЭ вузы полностью лишены возможности выяснить уровень знаний абитуриента и его пригодность для обучения на той или иной специальности: вот вам «кот в мешке», берите и радуйтесь. Пора, наконец, «реформаторам» понять, что до введения ЕГЭ высшие учебные заведения проводили вступительные экзамены не для того, чтобы «взятки брать» (хотя это, скорее всего, недоступно для понимания тех людей, которые продавливают ЕГЭ и все остальные «реформы»), а для оценки возможностей абитуриента — способен ли он освоить учебную программу по выбранной специальности или нет.

Есть еще одна беда, которая напрямую связана с введением ЕГЭ, многие выпускники школ «немые» — они не умеют вслух и связно излагать свои мысли, свои знания. И никакие суперсовременные информационные технологии не смогут передать студенту нужных знаний, умений, или, если хотите, компетенций, при его неумении запоминать, связно мыслить и говорить. Никакие изменения шкалы школьных оценок хоть на десятибалльную, хоть на стобалльную не улучшат качества знаний школьников. Введение профильного обучения, элективных курсов и прочие новации, внедряемые в современную школу, без привития базовых умений и навыков по запоминанию, логическому мышлению, связному изложению мыслей есть лишь простое сотрясение воздуха, пустая трата государственных денег, времени, физических и моральных сил преподавателей.

Все эти недостатки не вина выпускников средней школы. Это их беда. У многих очень светлые головы, многие хотят учиться, получить знания, квалификацию. Поэтому в нынешних условиях вузы в ущерб своим учебным планам вынуждены ликвидировать неграмотность, доставшуюся от средней школы.

Почему так получилось? Видимо из-за десятилетиями длящегося удержания образования в целом и труда преподавателей на нищенском уровне финансирования и от полного отсутствия ответственности средней школы за результат своей работы. При этом среднюю и высшую школу многие годы увлеченно реформируют, очень много говорят о качестве подготовки, но фактически ограничиваются только словами и бумажками. Подготовка выпускника школы 2010 года в разы хуже подготовки выпускника 2000 года и в десятки раз хуже выпускников 70-х и 80-х годов.

В последнее время в стране осуществляется дифференциация вузов на очень хорошие, просто хорошие и все остальные, которые можно было бы и закрыть. При этом финансирование этих вузов-аутсайдеров ведется по остаточному принципу. Так, например, жизненно важным для естественнонаучных специальностей и факультетов является их обеспеченность современным оборудованием, приборами и материалами. Привилегированные вузы ещё худо-бедно, но что-то получают. В остальных вузах оборудование давно морально и физически устарело, поступление нового оборудования не предвидится и нет никаких надежд на то, что положение в этом вопросе как-то изменится.

Следует заметить, что здание образования в некотором смысле аналогично пирамиде — чем шире основание, тем больше может быть ее высота. На узком основании не подготовишь нужного количества знающих специалистов для всего государственного организма. Из этих соображений следует, что два-три десятка избранных высших учебных заведений не могут обучить столько студентов, сколько требуется стране для инновационного развития, да и вообще для любого развития. Преференции избранным вузам, точечные вливания, премии, гранты нужны, но как дополнение к достаточному финансированию всего образования в целом и высшей школы в частности.

В условиях нынешней демографической ямы, просто необходимо сохранить существующие государственные высшие учебные заведения и их кадровый состав по всей стране. Можно пойти, например, на временное уменьшение нормативов расчета штатов вузов с тем, чтобы не приходилось увольнять преподавателей при неизбежном уменьшении в период до 2015 года количества выпускников школ. Если этого не сделать, то как будем восстанавливать вузы после 2015 года? Уменьшение доли учебной нагрузки на одного преподавателя можно компенсировать увеличением доли выполнения научных и методических работ.

О переходе к многоуровневой системе образования. Основной вопрос: для чего нужно было ломать через колено существовавшую систему подготовки специалистов, в которой уже имелся и бакалавриат, и магистратура, и сохранялась подготовка по множеству важнейших для страны специальностей? Нам говорят: для того, чтобы дипломы наших выпускников признавались в других странах. Но тогда выходит, что за бюджетные деньги, за деньги российских налогоплательщиков готовятся кадры для этих самых других стран? Еще одним негласным мотивом может быть экономия денег. Но нужна ли такая экономия на будущем страны? И экономия ли это вообще? Студент, закончивший бакалавриат, не проходит полноценную производственную практику и не пишет нормальной дипломной работы. Следовательно, его придется доучивать, но уже на производстве. Притом, что не любое производство может дать соответствующий уровень подготовки.

Есть еще один момент, связанный с текущей ситуацией. Подготовка выпускников средней школы сейчас настолько плохая, что вузы вынуждены тратить практически целый учебный год из трёх или четырех лет обучения бакалавриата, чтобы привести студентов в более-менее приспособленное для восприятия программы высшей школы состояние. Таким образом, для освоения программы собственно высшей школы у бакалавра остается два-три учебных года. Это означает, что человек с дипломом о высшем образовании будет иметь уровень знаний, соответствующий в лучше случае советскому техникуму. Происходит полнейшая девальвация самого понятия высшего образования.

Следует отдельно отметить негативную роль министерства образования и науки в текущей ситуации. Во-первых, министерство жёстко и неуклонно проводит в жизнь рекомендации группы «реформаторов», которые переводят образование целиком на коммерческие рельсы, не обращая никакого внимания ни на потребности страны, ни на мнение образовательного сообщества. Во-вторых, министерство, оставило за собой в основном функции «формирования правил игры», а также контролирующие и карательные функции. Происходит постоянное изменение требований, контрольных цифр, стандартов и т.д. При этом задаются такие контрольные цифры, выполнение которых зачастую просто невозможно.

Несмотря на декларируемую заботу о качестве подготовки, многие показатели прямо или косвенно направлены на его снижение. Например, показатель количества аспирантов на 100 студентов заставляет вузы брать в аспирантуру людей, неспособных написать кандидатскую диссертацию. А следующий показатель — количество диссертаций, защищенных в срок, заставляет научных руководителей, скрепя сердце, писать диссертации за аспирантов. Таким образом «куются» кадры «высшей квалификации».

Коллективы вузов постоянно держат «под напряжением», поскольку за невыполнение множества требований и показателей вуз переводят в более низкую категорию, вплоть до его закрытия. Постоянные аттестации, переаттестации, аккредитации и переаккредитации, постоянное изменение показателей, требуется море бумаг и документов, для подготовки которых впустую уходит масса рабочего времени преподавателей.

5. Кадровая проблема высшей школы

В высшей школе России происходит тихая кадровая катастрофа. Существующий костяк профессорско-преподавательского состава вплотную приблизился к пенсионному порогу или уже переступил его. Молодёжь вследствие оскорбительно низкого уровня заработной платы в высшую школу не идёт. В подавляющем большинстве вузов страны практически отсутствуют преподаватели в возрасте 25-50 лет. Специалисты этой возрастной группы разбрелись по коммерческим структурам или уехали за границу. Основная масса оставшихся в высшей школе преподавателей, чтобы наскрести более или менее приемлемую сумму зарплаты, обычно работают в двух-трех вузах. Всё это означает, что через 5-10 лет преподавать в высшей школе будет просто-напросто некому.

Ситуация усугубляется тем, что в результате «оглушительных успехов» в реформировании средней школы в высшую школу уже третий год приходят совершенно необучаемые в основной массе выпускники средней школы. Они не имеют элементарных навыков устной и письменной речи, логического мышления, запоминания, не говоря уже о конкретных знаниях математики или русского языка за среднюю школу. Поэтому отбирать кандидатов на преподавательскую работу через два-три года будет просто не из кого.

Чтобы воспитать доцента из молодого выпускника вуза требуется 10–15 лет, а их попросту нет. Почему так получилось, наверное, понятно. На какой оклад может рассчитывать выпускник вуза, решивший связать свою судьбу с преподаванием и научной деятельностью? В настоящее время в нестоличных городах России порядка 6 000–8 000 рублей, и это с надбавками, которые могут быть, а могут и не быть. Во многих регионах страны прожиточный минимум уже превышает зарплату ассистента.

Учтём, что работа у ассистента далеко не самая простая. А еще ему нужно есть, пить, одеваться, обуваться, создавать семью, думать о квартире, которая стала для подавляющего большинства уже несбыточной мечтой. При этом его сокурсники начинают с зарплат порядка 15 000 тысяч и выше (например, многие программисты, еще находясь на пятом курсе, получают от 20 000 рублей). Давайте теперь посмотрим, что у него впереди. А впереди 15–20 лет очень непростой преподавательской работы с одновременным написанием кандидатской, а затем докторской диссертаций. После чего он начнет получать около 20 000 рублей (включая 7 000 рублей за докторскую степень — меньше, чем зарплата дворника). А пенсию ему начислят, страшно сказать — 8 000–10 000 рублей.

Вывод простой. Мало кого может устроить подобная перспектива. Кадровая проблема в высшей школе не будет решена до тех пор, пока труд преподавателя, доцента, профессора стоит копейки. Не решит кадровую проблему высшей школы привлечение иностранных, а также возврат уехавших за границу наших специалистов и назначение им сколь угодно выгодных условий — весьма прагматичная современная молодежь не пойдет на существующие в высшей школе нищенские условия оплаты труда. Только достойная оплата работы преподавателя и достойная пенсия повысят престиж этой профессии, и привлечет к ней молодежь. Все остальные меры могут дополнить, улучшить ситуацию, но они не могут восстановить в глазах общественного мнения и особенно молодежи престижности профессии преподавателя, ученого, инженера и конструктора.

Ассистент должен только за свою основную работу получать (по уровню цен сегодняшнего дня) где-то 25 000–30 000 рублей, а в перспективе на должности профессора он должен видеть сумму порядка 100 000–150 000 рублей в месяц. Деньги для этого найти достаточно просто, уменьшив, например, объём покупок так называемых «ценных» американских бумаг.

Почему нынешнее государство находит 45 000 рублей в месяц для лейтенанта МВД и не находит аналогичной суммы для ассистента в высшей школе? Почему оклады ассистентов меньше прожиточного минимума? Почему оклады учителей в средней школе уже превышают оклады доцентов (вместе со смехотворной надбавкой за ученую степень в 3000 рублей) и вплотную приблизились к зарплатам профессоров высшей школы? Где здравый смысл? Что у России нет денег для своего будущего? Это грубейшая ошибка в управлении государством или осознанная, целенаправленная деятельность по уничтожению высшего образования как стратегической системы страны, связанная с предательством национальных интересов России?

6. Некоторые выводы

Среднюю и высшую школы нужно срочно спасть. Примеров организации нормальной работы образовательной системы по всему миру полным-полно, да и советская система образования считалась одной из лучших в мире. Для справки: по данным ООН система образования СССР входила в тройку лучших образовательных систем мира. Современную Россию разместили по схожим критериям на 15, 26, 41 и 54 место в 2004, 2005, 2007 и 2008 году, соответственно. В целом, объем финансирования образования в России составляет около 3,5% от ВВП. Для сравнения (в СССР в 1950 - 10%, в 1970 - 7%,). В развитых странах в настоящее время этот показатель более 7%. Дополнительный штрих, Московский государственный университет, самый мощный университет России, в 2011 году в мировом рейтинге университетов не попал в первую сотню. Это уже не эмоции, это уже факты.

Нужно дать образованию нормальное финансирование, обеспечить современным оборудованием, приборами и материалами, необходимыми для обучения, дать до­стойные зарплаты преподавателям, чтобы они не мотались по трем-пяти местам в поисках жизненно необходимого приработка. Необходимо надежно защитить их будущее, обеспечив не менее достойной пенсией. Только тогда можно будет привлечь молодежь к работе в высшей школе. На некоторое время образование следует оставить в покое от реформ. И обязательно наладить нормальную обратную связь, обеспечивающую постоянный контроль за качеством обучения. Ввести ответственность образовательного учреждения не за количество выпускников, а за качество их знаний. Это сделать не так уж и сложно. А начать нужно с разрыва существующей жесткой связи между количеством обучаемых, финансированием вуза и штатным расписанием. Наличие этой связи заставляет почти всех преподавателей ставить удовлетворительные оценки там, где ими и не пахнет. Иначе администрация очень тонко так намекает о персональном месте работы не понимающего ситуацию преподавателя.

Таким образом, вновь выходим на вопрос о цели образовательной системы в России. Если ее целью являются подготовка винтиков и шестеренок для полуколониального механизма, то можно продолжать неуклонное движение по нынешней дороге. Если же её целью является подготовка квалифицированных людей, которые могут обеспечить России достойное место в мире, то нужно срочно отказываться от нынешних псевдореформ, а точнее реформ наоборот.

Гражданин Президент России!

Гражданин Председатель Правительства России!

В настоящее время Вы несёте полную ответственность за состояние образования в стране! Именно Вы сейчас можете прекратить уничтожение образования России. Почему Вы не остановите своих подчинённых, которые своими действиями довели образование до такого состояния? Какой след Вы оставите в истории России?

В нынешнем году на IV медицинском форуме президент Национальной медицинской палаты, директор московского НИИ неотложной детской хирургии и травматологии Леонид Рошаль в присутствии Председателя Правительства России призвал медицинское сообщество не замалчивать проблемы, накопившиеся в здравоохранении страны: «Каждый должен топать ногами. Почему мы такие аморфные?!». Ситуация в образовании ничуть не лучше, чем в здравоохранении. Если мы имеем совесть, если у нас есть ответственность за будущее страны, наших детей и внуков, то мы не имеем право равнодушно смотреть на состояние образования в стране. Нам пора вспомнить, что мы граждане России, а не твари дрожащие. А мы думаем только о собственном спокойствии, благополучии и о деньгах.

Чтобы предотвратить полный и необратимый коллапс высшей школы и всего образования России, считаем что:

- Образование должно быть полностью бесплатным и доступным. Обязательным должно быть только неполное среднее (восьмилетнее образование).

- Тестовая система контроля знаний, в частности в форме ЕГЭ, может использоваться только как вспомогательная. Необходимо восстановить систему конкурсного отбора в высшие учебные заведения.

- Необходимо восстановить уровневую систему высшего образования, действовавшую с 1996 года, при которой вуз самостоятельно выбирал уровень обучения (бакалавриат, специалитет, магистратура), а студент имел право выбора любой образовательной траектории.

- В обсуждаемом законе об образовании необходимо предусмотреть положение, предусматривающее для учителей и преподавателей уровень оплаты и пенсионного обеспечения, аналогичный уровню государственных служащих.

- Законодательно изменить роль министерства образования, считая основными не карательные функции (как у Рособрнадзора — слово то какое нашли), а помощь вузам в осуществлении их нелёгких обязанностей.

- С целью восстановления образовательной системы страны необходимо закрепить в законе положение о выделении на нужды образования не менее 10% ВВП. При отсутствии чрезвычайной ситуации (предусмотреть исчерпывающий перечень таких ситуаций), правительство, нарушившее этот закон, автоматически должно быть отправлено в отставку, а Государственная Дума — автоматически распущена.

Для стабилизации системы образования страны и обеспечения возможности реализации сформулированных предложений считаем целесообразным:

- Обратится в центральные органы отраслевого профсоюза с предложением безотлагательно начать переговоры с Правительством страны о немедленном увеличении уровня заработной платы в отрасли не менее чем в три раза, о немедленном прекращении реформирования образования в стране, а также об образовании комиссии, включающей крупнейших специалистов отрасли, для определения путей восстановления образования России.

- Обратиться в Центральные органы ОНФ, Политической партии Единая Россия», «Правое дело», КПРФ и других политических партий, представленных в Государственной Думе Российской Федерации, а также собирающихся участвовать в предстоящих выборах, к кандидатам на должность президента России с требованием включить в их предвыборные платформы пункты, связанные с немедленным спасением системы образования в стране. Решение о голосовании по той или иной партии или кандидате принимать исходя не из туманных обещаний «решить вопрос в перспективе», а из твёрдых обязательств и конкретных гарантий немедленных действий по спасению образования.

Обратиться к коллективам и профсоюзным организациям высших учебных заведений страны с просьбой о поддержке этих предложений.

www.krasnoetv.ru

@theqstn, Почему российское образование уступает зарубежному?

В Москве я закончила журфак МГУ, сейчас учусь в магистратуре City University London (Cass Business School). Плюс в годы учебы на журфаке несколько месяцев училась по обмену в голландском Windesheim University of Applied Sciences. Могу сказать, что российский «специалист», западный «бакалавр» и «магистр» - это три совершенно разных истории.

Российское образование проигрывает в том, что в нем мало контроля над уровнем образования студентов: ты учишься целый семестр, а потом на экзамене должен ответить на два вопроса из, например, 60. В Голландии и в Англии я проходила за семестр 10-12 разделов, а на экзамене гарантированно получала вопрос по каждой из пройденных тем. То есть сдать экзамен, когда спасает чистое везение, как это хоть раз бывало с каждым в России, в Европе невозможно. Более того, в отличие от России, совершенно нет человеческого участия: в пограничных случаях оценка почти всегда трактуется не в пользу студента, вне зависимости от того, принимал ли он активное участие в дискуссиях на семинарах, или просто молча писал свой конспект где-нибудь в последнем ряду (в отдельных случаях преподаватель может на первой лекции предупредить, что, например, 10% оценки для ВСЕХ студентов будет зависеть от степени участия в семинарах).

Во-вторых, в западных вузах стараются сделать пребывание студента в высшей школе максимально комфортным (это связано с тем, что часть рейтинга определяется уровнем удовлетворения учащихся). В России лекция - это чаще всего когда преподаватель полтора часа стоит за кафедрой и читает глубоко теоретический курс; студенту предлагается подстроиться под эту систему и научиться понимать преподавателя и сложные теоретические концепции на слух.

В западных вузах основа лекции - слайды, подготовленные преподавателем, где весь учебный материал уже представлен в виде конспекта, часто с картинками и иногда с каким-нибудь видео по теме. С одной стороны, гарантировано большее вовлечение студентов в учебный процесс, плюс учебный материал реально разжевывают. С другой стороны, и на эту тему сейчас часто пишет западная пресса, студенты начинают думать, что то, что на слайдах - это и есть весь учебный материал по курсу. Кроме того, слайды усугубляют проблему клипового сознания, когда людям сложно долго концентрироваться на одной задаче или на одном тексте, сложно оценить разные грани проблемы, и сложно рассматривать вопрос в более широком контексте.

И вот тут мы приходим к главному преимуществу российского образования. В отличие от западного бакалавриата, в российских вузах закладывают фундаментальные знания и формируют понятие о системе и контексте. Если на голландском журфаке у меня были исключительно прикладные предметы (онлайн-журналистика, гражданская журналистика, европейская политика, межкультурное общение), то российском вузе того же направления, помимо специальности, у меня была и литература, и четырехлетний курс русского языка, и история, и социология, и философия, и много всего другого.

thequestion.ru

Почему дети в России плохо учатся? | ВОПРОСИК

Когда я задаю этот вопрос, имею ввиду уже многократно облегченные тесты ЕГЭ, которые все равно продолжают оставаться неимоверно трудными для большинства выпускников, стабильные жалобы университетских преподавателей на уровень первокурсников, необходимость организовывать в вузах курсы повторения школьных дисциплин, а также общий уровень грамотности и культуры у сетевых пользователей юного возраста. Полагаю все это более надежным ориентиром для выводов, нежели все «выборки» и «выкладки» нынешнего минобра, вместе взятые. Потому что это очевидность.

Отдельные победы на международных конкурсах и олимпиадах тоже показатель скорее косвенный, чем прямой. И нет оснований для уверенности, что это победы именно «благодаря», а не «вопреки».

Чтобы ответить на вопрос заголовка, начну издалека. Из такого далека, который многим представляется совсем не имеющим отношения к делу. Но обещаю наглядно показать взаимосвязанность всех элементов моего повествования.

Итак, начнем по порядку.

1.Все больше внимания документам, все меньше внимания детям.

Сотни тысяч российских учителей летом 2013 года лишены отпуска. Нет, они не ходят в школу по звонку, но дома у них громадное задание: написание так называемых «рабочих программ». В среднем написание этих документов учителю, работающему на ставку, обойдется в срок от недели до десяти рабочих дней. Это если начинать в девять утра и вставать от компьютера в шесть вечера.

Можно с уверенностью предположить, что лишь очень небольшое количество педагогов обладают такой организованностью и возможностями для работы дома, что справятся с заданием за десять дней, и дальше будут отдыхать. Для большинства, имеющих семьи, подработки и проблемы, это задание растянется на весь отпуск. Это задание, «висящее над душой», станет фактором, мешающим восстановлению здоровья. Достаточно бегло ознакомиться с современной теорией стресса и условий выхода из него, чтобы понять: учителям выход из стресса ныне заказан.

Кто считает без малого двухмесячный отпуск учителя чрезмерно большим, тот, по всей видимости, нуждается в пояснении, что - в силу невероятно высокой интеллектуальной, сенсорноной, эмоциональной нагрузок, а также высокой степени ответственности за других людей - профессия учителя считается одной из наиболее разрушительных для здоровья. Уж на что советская власть была щепетильна в своей борьбе с тунеядством и нетрудовыми доходами, но и она не отказывала учителям в большом оплачиваемом отпуске. Здоровье граждан у нас никогда приоритетом не было, но минимальные гарантии были.

Теперь власть иная. Теперь гарантий нет никаких, ни в чем. И в охране здоровья тоже.

Кто-то спросит: что же это за «рабочие программы» такие, может, очень нужный документ, может, без него никак не наладить порядок в школе? Поясняю. Так называемая рабочая программа это план уроков на целый год в двух видах (то есть два плана по-разному написанных, разными словами и в разных табличках), включая домашние задания. То есть (барабанная дробь!..) учитель уже третьего, к примеру, сентября обязан совершенно твердо знать, какой урок у него будет, скажем, двадцать пятого мая и даже - что он или она после этого урока задаст на дом.

От учителя требуется завидная прозорливость, но это еще не все. К программе требуется пространное объяснение того, что намеревается достичь учитель. И оформлено это объяснение должно быть в сентенциях, по глубине мысли соответствующих следующей «иностранный язык расширяет лингвистический кругозор обучающихся, способствует формированию культуры общения, содействует общему речевому развитию обучающихся» (взято наугад из примерного текста, произведенного методистами). И вот таких изумительно свежих слов должно быть начертано ни много ни мало около десяти страниц. Иначе Вам никто не поверит, что вы действительно понимаете, чем занимаетесь с детьми.

Стоит ли говорить, что это абсолютно бесполезные документы. Согласно школьной практике (не теории) приблизительно с третьего-четвертого урока вся запланированность летит в тартарары ( отмены и замены уроков, школьные мероприятия, непредсказуемое поведение детей, магнитные бури и пр.).В реальности приблизительно с третьего-четвертого урока учитель уже вынужден импровизировать, подчиняясь требованию текущего момента и ориентируясь на диалог с учениками. В лучшем случае набрасывает план непосредственно перед уроком.

Программа нужна только для того, чтобы изредка с ней сверяться и регулировать темп. Но на эту роль достаточно учебника или перечня тем. Однако, прошу еще раз обратить внимание: данное абсолютно бесполезное писание под названием «рабочая программа» добавлено в качестве обязанности и на него истрачивается до десяти дней отпуска или несколько месяцев работы по вечерам если исполнение данного документа происходит в течение учебного года.

Я взяла здесь для примера только один пункт обязанностей, относящихся к так называемой «ненормируемой части рабочего времени учителя». Есть еще множество других, не менее затратных по времени и силам и не менее далеких от непосредственных обязанностей учителя (это обучение и воспитание детей, если кто забыл). Таким образом, рабочий день среднестатистического учителя растягивается до 10-12 часов, но при этом времени, непосредственно на детей у него становится все меньше и меньше. Практически съедается время на текущую подготовку к урокам, съедается внимание ко всем нестандартным ситуациям, о чем еще будет более подробно рассказано.

В прошедшем учебном году я отправила письменные запросы в Комитет по образованию правительства Санкт-Петербурга, в территориальную организацию профсоюза работников образования. Меня интересовал один конкретный вопрос: проводился ли кем-нибудь когда-нибудь хронометраж времени, потребного стандартному среднестатистическому учителю на выполнение всех требований налагаемых «современными» должностными обязанностями и стандартами.

Из Комитета по образованию пришла невразумительная отписка. Из профсоюза пришел ответ, что проводятся некие исследования и анкетирования, по завершении которых «информация будет доведена». Ответ был в январе 2013 года, сейчас июль. Никакой информации нет, и судя по фактическому отсутствию ответа на мой простой вопрос, никакой хронометраж или учет времени не проводится, прежде чем придумать учителям очередную работу.

Все делается вполне спонтанно и волюнтаристски, если принять за волюнтаризм «стремление реализовать желанные цели без учёта объективных обстоятельств и возможных последствий», как учит нас словарь.

Тем более, что «ненормируемая часть рабочего времени учителя» является, по фантастически удобному для управленца стечению обстоятельств, еще и неоплачиваемой. Ненормируемая и неоплачиваемая. То есть, сочиняй заданий учителям сколько хочешь, ничего никому за это не будет, ибо тратить бюджет на оплату дополнительной работы учителей не надо.. Зато оправдаешь собственное место, значимость и свою собственную -достойную - зарплату.

Это всего лишь штришок к сложной картине «оптимизации», имеющей целью максимальную экономию средств на образование.

2. «Россия недостаточно богата, чтобы позволить себе хорошую и широкодоступную систему образования»

Вот отрывок из интервью с Сергеем Евгеньевичем Рукшиным, датированного 23 ноября 2011 года и опубликованного на сайте сайте Санкт-Петербургских новостей http://www.spbvedomosti.ru/guest.htm?id=10293947%40SV_Guest.

Напомню, что С.Е. Рукшин – это учитель, который вырастил двух филдсовских лауреатов Григория Перельмана и Станислава Смирнова. А еще он доцент РГПУ имени Герцена, автор более ста научных трудов в различных областях знаний, и разумеется, заслуженный учитель России. «Мы отметили десятилетие реформ в образовании. А сейчас входим в трагический виток, вот-вот минуем точку невозврата.

В 1983 году президент Рейган сказал в своем докладе о состоянии образования в США так: «Если бы хоть одно иностранное государство предприняло попытку навязать нам ту убогую систему образования, которая у нас предлагается, мы должны были бы расценить это как объявление войны».

Эти слова гораздо лучше подходят сейчас нам. Происходит это отчасти из-за того, что право определять направление реформ в образовании монополизировала каста «знающих, как надо»: большинство документов разрабатывают узкий круг людей, связанных с Высшей школой экономики, возглавляемой ректором Ярославом Кузьминовым. Я терпеть не могу конспирологические теории, но не могу не замечать, что один из основных разработчиков реформ, сотрудник ВШЭ, является представителем Всемирного банка по вопросам образования в РФ.

А в 2005 году я был в США на международном семинаре и там встретился с Элен Вулфенсон, женой бывшего президента Всемирного банка. И она сказала: «По нашему мнению, Россия недостаточно богата, чтобы позволить себе хорошую и широкодоступную систему образования». Неужели мы должны руководствоваться мнением именно этих людей о том, какая система образования нужна нашей стране?

Когда люди, напрямую ассоциированные с Всемирным банком, разрабатывают и хвалят реформы, впору вспомнить Уинстона Черчилля: если ваши политические противники хвалят вас, задумайтесь, на правильном ли вы пути.

Фактически никто из профессионалов в области образования не имеет права голоса не только при написании судьбоносных для страны документов, но даже при их обсуждении».

Время идет, и все предсказанное сбывается.

Итак, стратегия руководства современной российской школой плодится в недрах учреждения, именуемого Высшая Школа Экономики. Именно там, судя по всему, созрел идейно этот замечательный документ «Закон об образовании», по которому начинает жить школьная система России. Закон, в котором почти ничего не сказано конкретно и потому может быть истолковано как угодно.

Например, я очень долго пытала консультанта на педагогическом сайте по поводу эталона рабочей программы. Откуда он берется, кто его проверяет. Оказалось, новый закон возлагает на учителя обязанность данного сочинительства, почти цинично называя ее правом (хорошо, что не льготой). И почему-то (несмотря на продекларированную свободу) имеются некие требования к этим опусам, к их форме и содержанию, и эти требования гуляют по инстанциям, доводятся до учителей. В этих требованиях прописаны даже размеры полей и кегль шрифта.

Попробуй учитель возьми не тот кегль, и сомнения в его или ее профессионализме будут тут же посеяны в головы неких проверяющих, желающих пока оставаться неизвестными. И все это передается буквально « из уст в уста». Ни одной бумаги, ни одного официального образца, подписанного официальным лицом, несущим за это ответственность, нет. То есть требования к учителям будут, а ответственности руководства не будет. Ответственность на учителей переложена, а свободы не дано. Вот такой закон, применимый в одностороннем порядке. Если это вообще можно назвать законом.

Аналогично происходит с такой нормой как рабочее время учителя. В старом законе была определена 36-часовая рабочая неделя учителя как максимально допустимая. Немного сокращенная по сравнению общегражданской 40-часовой. По понятным причинам сокращенная, по тем же, по которым удлинен отпуск. Так же было и при советской власти. Норма эта не соблюдалась, ибо никаких механизмов, гарантирующих ее соблюдение не было. Но все же можно было на нее хотя бы сослаться в некоторых случаях.

В новом законе исчезла цифра, определяющая допустимый максимум рабочего времени. Оставлена странная формулировка «Педагогические работники имеют следующие трудовые права и социальные гарантии:1) право на сокращенную продолжительность рабочего времени;». И все, никаких цифр. Что такое в данном контексте сокращенная продолжительность?

Насколько сокращенная, по сравнению с чем?

Можно с уверенностью предположить, что право на сокращенную рабочую неделю педагоги уже потеряли. Где был профсоюз работников образования в то время, когда отбиралась у учителей эта норма, пусть слабо, но хоть как-то их защищавшая, это вопрос риторический. Но не все еще потеряно: остается общегражданская норма: не более 40 часов в неделю, представленная в Трудовом кодексе.

Так вот, реальная продолжительность рабочей недели учителя сегодня как уже говорилось, перекрывает общегражданские 40 часов и подходит 50, а то и к 60 часам.

Нам дан неприменяемый закон, вертикаль власти, заточенная на дешевизну и тотальный контроль, ответственность за все провалы управления, без свободы что-либо изменить.

Холодок по спине и ассоциации со всеми известными антиутопиями.

Может показаться (и такая мысль усиленно проталкивается) что бумагооборот рождает такую блестящую «технологичность» учебного процесса, что уже и не нужно никакой учительской личности и никакого учительского внимания к детям, что все буже двигаться отлаженно как часы(или если хотите компьютер) само собой. Главное, все «прописать». Концепт, рассчитанный то ли на наивность, то ли на отключенное критическое сознание. Выдрессированный бумагопроизводитель – заменяемая шестеренка в процессе, значит, более сговорчив и менее привередлив, нежели личность, обладающая настоящим профессионализмом и к тому же собственными ноу-хау. Написал не в той клеточке не то слово, и где же твой профессионализм? Поди вон.

Дегуманизация образования (а это именно она) представляется кому-то источником экономии средств, оправдывающим все минусы.. Хоть на деле и экономии средств нет, так как именно дегуманизация порождает все разбухающий аппарат контроля.

Но кто это считает?

Но вернемся к нашим детям и их месту в этой «современной» школе.

3.Чему и как учит перегруженный учитель.

Я не призываю здесь пожалеть учителей - эту многочисленную категорию российской интеллигенции, которая действительно успела зарекомендовать себя не с лучшей стороны на политическом поле, участвуя в фальсификациях выборов. Не прошу сочувствовать этим людям, демонстрирующим часто моральную амбивалентность, готовых нередко закладывать друг друга за копейку, а то и просто за ласковый взгляд хозяина (простите, директора). Не прошу помогать им, которые вызывают раздражение громадной массы российских родителей вынужденных провожать детей в учреждения, отнимающие здоровье и не дающие знаний, вина за что автоматически присваивается учителю (а кому же еще?).

Я призываю, собрав остатки здравого смысла, вникнуть в школьную кухню, чтобы понять, что и как влияет на самочувствие, внутренний мир и развитие ваших детей. Чтобы не попадаться на удочку манипуляторов нашим сознанием, выжимающих с помощью лжи последние соки из нашей системы образования, а заодно из нас всех. Чтобы знать, чего требовать и как действовать в конкретных случаях .

Недавно я стала свидетелем случая, очень показательного для рассматриваемой нами темы. Коллега давала открытый урок.

Кому неизвестно, что такое открытый урок, поясню вкратце. Это урок, на который могут прийти посторонние люди и, сев где-то за спиной учеников, посмотреть как работает учитель. Применяются открытые уроки для обмена опытом и для оценки профессионализма учителя.

Опыт показывает, что в большинстве своем открытый урок – это срежиссированный в той или иной степени спектакль, не имеющий никакого отношения ни к реальной практике данного учителя, ни к фактической успеваемости данного класса. Разумеется, с «умными» детьми проводить открытые уроки легче, чем с «отстающими», но к результату эффектность открытых уроков имеет очень опосредованное значение, а эффектность – здесь главное. Поэтому только немногие особо отважные, уважающие себя и детей, рискуют проводить открытые уроки без режиссуры.

Проводились открытые уроки и в советское время. Во времена нынешние они проводятся рьяно и с энтузиазмом. Еще бы, этот вид деятельности позволяет занять большое количество людей якобы важным делом. Учителя, получающие «опыт» сняты с уроков (которые сперва были запланированы по строгому распоряжению свыше, а теперь. видимо, с такой же легкостью отменены). Учитель, показывающий свой «опыт» может покрыть блестящим перфомансом недостатки и проблемы своего преподавания. Пишутся отчеты, ставятся галочки. Сияют «технические средства обучения» :компьютер, интерактивная доска, пришедшая на смену мелу и краске. Легко возникает ощущение эйфории и те, кто желает с помощью этой эйфории уйти от проблем, получают нужный результат.

Стрессовый фактор для детей, вынужденных публично отвечать, никогда не учитывался. А в последнее время находит место теория, согласно которой дети должны «привыкнуть» к публичной работе на уроке, потому что тогда они перестанут «стесняться», поэтому, чем больше открытых уроков, тем лучше.

О том тошнотворном эффекте, который имеет на внутренний мир ребенка любая фальшь, в том числе и фальшь открытого урока, не говорил громко никто и никогда. Но мы все это помним по своим школьным годам.

Так вот. Вернемся к моей коллеге. Она именно из тех, кто не опускается до предварительной муштры детей. Не юная, но моложавая энергичная, доброжелательная и внимательная к ученикам. С солидным собственным опытом работы, но добросовестно старающаяся реализовать тезис о «непрерывном образовании» в той интерпретации, которая видится «специалистам» из ВШЭ, а именно - овладеть в совершенстве всеми техническими средствами обучения, непрерывно посещать курсы повышения квалификации по предмету и по педагогике вообще, участвовать во всевозможных научно-методических мероприятиях. Плюс у нее еще классное руководство и нагрузка намного больше ставки .И вот, в конце года, когда надо спешно отчитаться об одном из этих «педагогических достижений» (я цитирую буквально, это именно так и называется) она организует открытый урок, приглашая коллег, настроенных вполне доброжелательно.

Вначале все идет отлично: дети поднимают руку, легко отвечают с места, светится интерактивная доска, учитель раскован и часто шутит, дети и гости смеются, обстановка непринужденная. У гостей, правда, в какой-то момент начинает складываться впечатление, что они чего-то не понимают. Но это неважно, ведь здесь собрались преподающие в других классах и другие предметы, все понимать невозможно. В кульминационный момент урока согласно «технологии» дети должны что-то там самостоятельно сформулировать. Подчеркну, что класс способный и успевающий. И вот, они должны что-то сформулировать.

Но не формулируют, молчат. Момент этот заминается (время идет!), урок доводится до звонка, и дети покидают класс. В обсуждении после урока учитель недоумевает: как же так, они же сами должны были задать вопросы, почему же не задали.

Почему дети не задали вопрос и по всей вероятности ничего не усвоили из этого урока, проведенного по всем правилам «технологии»? Этот вопрос мучил и меня некоторое время после урока. Пока я не вернулась к началу и не поняла, что в ходе подачи материала была нарушена логика; в начале урока был задан вопрос по конкретному разделу предмета в одном аспекте, а весь последующий урок шел совершенно в другом аспекте и из другого раздела, без объяснений и переходов. Объединял, один текст, поэтому казалось, что урок целостный. Но осмысление шло хаотично. И в блеске различных «приемов» и «средств» данный прокол остался незаметным.

Чего не хватило учителю при подготовке урока? Не хватило времени сосредоточиться, подумать.

Ох, неправы те, кто полагает сделать из человека автомат.

4. Когда нет времени подумать.

Прошло тринадцать лет с тех пор как я начала работать в школе. С первых дней у меня родилось нехитрое ноу-хау: обязательно проанализировать прошедший урок по горячим следам, записать все впечатления тут же после звонка на перемене. Что получилось, а чем я осталась недовольна. Что привлекло внимание прямо и очевидно и что замечено боковым зрением. Очень важную часть записей составляло то, на что не хватило времени по ходу урока. Это могла быть и «западающая» тема из прошлого года у кого-нибудь из детей, и забытая дома в тот день кем-то тетрадь с домашним заданием ( добьюсь, чтобы показал мне ее в следующий раз), и неожиданная успешность неуспешного ученика в каком-то особом виде работы (развить и поддержать), и просто идея интересного занятия, возникшая словно ниоткуда по ходу работы, и многое другое.

Следующий урок я планировала, всегда просмотрев последнюю запись. Это стяжало мне в короткий срок славу училки терпеливой и въедливой, у которой невозможно «откосить» и у которой даже двоечники зарабатывают свою тройку в поте лица. Но самое главное и неожиданное – это вызвало большое уважение детей,( которое мне высказала завуч полушепотом в доверительной беседе на фуршете по случаю какого-то праздника, в дальнейшем именно в такой таинственной форме мне сообщались все оценки моих педагогических «достижений», я и до сих пор не являюсь «передовиком» на этом производстве).Итак, уважение. А работала я в школе самой простой, не гимназии, и с классами девиантного поведения в том числе.

Пишу это со слезами на глазах, понимая, как неиспорчены еще дети до определенного возраста, как отзывчивы на доброе, и как портим их мы сами. Помню историю из своего детства. Подружка из класса помладше пожаловалась, что их учительница литературы, а у них учителем литературы была директор школы, никогда не проверяет сочинения, запирает их у себя в шкафу, а потом теряет. Это понятно, директор – человек занятой. Но кто услышит детей, которые трудились, вкладывали всю, может быть, душу в этот труд? Кто измерит заряд цинизма и равнодушия, сообщаемый подросткам такими поступками взрослых?

Могу с уверенностью сказать, что сверхзанятость учителей различными надуманными обязанностями, не имеющими прямого отношения к ученикам, порождает массовое явление историй, подобных вышеописанной и плодит отвращение к школе, а зачастую и ненависть к ней, и девиантное поведение, которое захлестнуло школу в последние годы.

Стоит ли особо упоминать, что мое ноу-хау первых лет работы не только не пригодилось больше никому, но и мне со временем стало им пользоваться невозможно, так как на перемене у меня масса предписанных свыше обязанностей: электронный журнал, отчеты, справки, планы мероприятий и много-много всего остального. Таким образом, у меня нет больше времени анализировать, размышлять и записывать. Так за меня решили свыше. Так же свыше решили, что я просто должна составить один план сразу на год и работать по нему.

Учитель-автомат объясняет, дети-автоматы запоминают. Все идет как на конвейере( недаром же так полюбилось это слово «технология»). Нет ни вчерашних дискотек, ни резких смен погоды, ни карантинов, ни экскурсий. Ни просто мечтаний, ни просто взрослений, ни влюбленностей, ни родительских разводов. Все просто как в банке. И даже – ну не совсем же тупицы сидят наверху – милостиво оставили специальную графу, в которой должно объяснить изменения отдельных тем уроков и пропуски занятий. Но изменений должно быть не больше какого-то там процента.

Доказывать, что выкидывание даже одного урока ведет – по принципу домино – перестройку всего курса, некому. Говорить, что скорость усвоения отдельных тем может зависеть от успешности их изучения по смежным предметам, некому. Объяснять, что планирование на год вперед игнорирует отдельного ученика, несмотря на все попытки «индивидуализировать подход», придуманные составителями этой схемы, некому.

Обратной связи: от практикующего учителя наверх, к теоретизирующим канцеляристам - нет. 5. Дегуманизация образования в отечественном бюрократическом исполнении.

Век информации породил во всем мире соблазн превознесения этой самой информации выше основных гуманитарных ценностей и, прежде всего, выше человеческой личности. Несмотря на то, что ценность личности непрерывно декларируется, на самом деле эта ценность непрерывно девальвируется. Это происходит во всем мире. Но у нас, как всегда с особенно жестокой нелепостью так свойственной нашей ментальности.

Как уже говорилось, вся политика государства ( в лице ВШЭ, а также громадного бюрократического управленческого аппарата образования) направлена на то, чтобы отобрать у учителя возможность думать. Это и – как уже говорилось- перегрузка всевозможными занятиями, семинарами, конференциями, отчетами, «анализами», планами. Это и постоянная бомбардировка специфической терминологией, обозначающей вполне обычные вещи, но насильственно замещающей нормальный язык и внедряющей эдакий птичий новояз в качестве научных «достижений».

Например, последним «достижением» была смена слова «учащийся» на слово «обучающийся», чем далеко не исчерпываются лингвистические экзерсисы чиновников. Это и невыносимые подчас бытовые условия в школе: адский темп, многозадачность, отсутствие возможности поесть спокойно или вообще отсутствие возможности поесть, отсутствие места, где можно присесть на минуту, прикрыв глаза, и отсутствие места, где можно положить свои вещи. И речи не может быть, чтобы просто поразмышлять.

О потрясающей безграмотности реформаторов средней школы я уже писала в статье «Голый король образовательной реформы» http://www.proza.ru/2012/12/08/957

Такая ситуация не может не оставить следа на здоровье и умственных способностях. Подавляющее большинство учителей страдает соматическими заболеваниями, вызванными психологическим перенапряжением, тревожностью, переработками.

Учителя страдают профессиональными деформациями, например, монологизмом – способностью вести диалог, не слыша собеседника и продавливая только свое мнение. Учителя страдают профессиональным выгоранием – эмоциональной опустошенностью и ненавистью к своей профессии. Все эти страдающие учителя (а их, повторяю, большинство за некоторым исключением) вынуждены скрывать свои страдания, так как помощь для них в таких случаях практически не «прописана», а если и «прописана» то денег на нее не отпущено и все мероприятия в этом направлении поводятся «в пользу бедных».

И учитель, признавшийся в том, что он «выгорел», будет, скорее всего, просто уволен. А ведь это люди, которым надо на что-то жить и кормить семьи. И вот они скрывают свое состояние, маскируют его приклеенными улыбками и вымученным бодрячеством, и продолжают ходить на работу. И, как вы думаете, какое психологическое влияние оказывают такие люди на детей?

Так, что, дорогие родители, если в дневнике дочери вы видите замечание вроде «толпилась в дверях», удержите свой саркастический смех и не спешите обвинять учителя в безграмотности, идиотизме или еще чем-нибудь таком . Данное замечание – всего лишь символ того состояния разбалансировки всех знаковых систем, которое воцаряется в голове современного учителя по мере подверженности его тому «промыванию мозгов», которое обеспечивает современная управленческая вертикаль.

Как вы думаете, какое влияние оказывает данное состояние на качество преподавания? Как вы думаете, помогут какие-нибудь прописанные «технологии» и технические средства обучения там, где сам учитель теряет связь с реальностью, забывая подчас к концу рабочего дня собственное имя-отчество? Как вы думаете, имеет ли значение квалификация учителя, если он дает по восемь уроков каждый день?

Так что, дорогие родители, если Вы действительно озабочены образованием, воспитанием и здоровьем своих детей, определяя ребенка в школу, не обращайте внимание ни на техническое оснащение школы, ни на свежесть покраски стен, ни на величину списка учителей высшей категории. Обращайте внимание на состояние учителей: мчатся они по коридору или идут неторопливо, улыбаются открыто или несут хмуро-напряженную маску на лице, могут ли спокойно и внимательно выслушать вас или есть ощущение неслышания, заготовленных шаблонных ответов?

Хороший мудрый директор школы бережет человеческий ресурс, ведь качество этого ресурса напрямую определяет качество образования и воспитания детей. Плохой директор этот ресурс тратит - в угоду приятному «впечатлению» и гладкой отчетности.

5.Новая идеология плюс старая бюрократия.

Хороших директоров становится все меньше. Они подвергаются прессингу сверху, они увольняются. Так же как и хорошие заведующие районными отделами образования. Потому что новая политика в области образования предполагает предельную экономию средств, потогонную систему, конвейер. Приходят люди, выполняющие жесткие предписания верхов; даже те не очень большие траты на образование, которые позволяет себе наша нефтегазовая держава) вкладываются прежде всего в материальные ресурсы.

Материальные ресурсы – ремонт, компьютеризация, мебель, оборудование – с одной стороны будучи объектом несложного и безопасного расхищения, с другой являются средством для формирования благоприятного впечатления. Это красивая обертка для горькой конфетки. Человеческий ресурс практически не учитывается. Вы входите в красивую школу, и как-то не верится, что здесь работают замордованные люди на грани срыва. Не хочется в это верить. Идет игра. Марионетки движутся по заданной траектории.

Идеи Высшей Школы Экономики воплощаются в бумажную реальность громадным штатом так называемых методистов и ученых педагогов. Во времена моего детства школа, где я училась, соседствовала с Институтом усовершенствования учителей в Ленинграде. Это было два отдельных здания, стоящих рядом. Сегодня Петербургская Академия Постдипломного Педагогического образования занимает и бывшее здание той школы, где я училась. Во времена моего детства методисты сидели в методических кабинетах в институте усовершенствования.

Теперь для методистов отведены в каждом районе отдельные здания научно-методических центров, часто это бывшие здания школ, закрытых ввиду отсутствия учеников. То есть учеников стало меньше, а методистов больше. Неуклонно растет количество желающих не учить детей, а рассказывать другим, как надо учить детей. И все эти люди финансируются из бюджета образования

Это идеология. Можете называть ее бюрократизмом или властью чиновников, деструктивными тенденциями или вирусом самоуничтожения нации, неолиберализмом или постмодернизмом,. Название неважно. Важно лишь то, что и вашему ребенку отведено в этой системе место винтика. Он нужен лишь в той мере, пока является поводом для ее существования. Если хотите счастья своему ребенку, ведите его в школу «с человеческим лицом». Ищите такую.

Определяя, ребенка в школу, задайте себе простой вопрос: мне-то самому в этой обстановке комфортно, хочется оставаться здесь и участвовать в жизни школы по-родительски? Или есть определенное и однозначное желание поскорее покинуть эти стены?

5. Школа с человеческим лицом.

Если пофантазировать и представить себя участниками некоего фантастического сюжета о всемирной катастрофе, разрушившей привычные связи и поставившей человечество на грань выживания, банального, надо сказать, сюжета, ноо неизменно популярного ввиду способности возвращать предметное мышление и избавляться от мусора в голове, - так вот, если это представить и задать вопрос: смогут ли функционировать школы, если все РОНО и НМЦ вдруг провалятся в тартарары?

Ответ очевиден: легко..

Каждая отдельная укомплектованная кадрами школа, справится со своими задачами. И даже не очень хорошо укомплектованная справится. И даже не очень хорошо оборудованная справится. В каждой отдельной школе есть все, чтобы справиться. В каждой школе есть свои опытные учителя, чтобы наставить неопытных. В каждой школе есть профессиональное сообщество для обсуждения возникающих проблем. Есть, наконец, администрация. Разумеется все это плюс-минус какие-то особенности. Но учить детей сегодня учителя могут и без этой надстройки, которая тщится доказать свою необходимость, травмируя всех и высасывая финансы.

Иное дело, если представить, что исчезли школы, остались одни РОНО и НМЦ. Смогут ли они обеспечить образовательный процесс? Канцеляристы от педагогики останутся очень странной структурой, абсолютно бессмысленной. Им придется заняться чем-то более полезным, насущным.

То же можно сказать и об отдельном учителе.

Хороший учитель сможет учить в любой обстановке хоть с интерактивной доской и компьютером, хоть с мелом и обычной доской, хоть в лесу на пеньке, чертя палочкой по песку. И хорошему учителю не нужны никакие сертификаты, лицензии, победы на конкурсах. У него их может и не быть, так как он занят своим делом и получать награды ему недосуг. И наоборот - можно обвешаться сертификатами и совершенно быть неспособным чему-нибудь научить

Хороший учитель – это специалист, отлично владеющий собственным предметом, а несколько порядков выше выпускника.

Владение предметом необходимо, чтобы грамотно распределять учебный материал отличать ключевые темы от маргинальных(это важно при вынужденном сокращении или изменении курса), владеть философией своего предмета, чтобы заинтересовывать им. Хороший учитель умеет устанавливать контакт с детьми и владеет методиками преподавания. Хороший учитель ответствен и психологически зрел.

Все эти качества по ряду причин, большинство из которых уже указано, абсолютно не в состоянии диагностировать нынешняя система аттестации учителей.

Идеи «оптимизации» (читай: удешевления) образования в России, рожденные ВШЭ и воплощаемые разбухшим и самовоспроизводящимся бюрократическим аппаратом без учета мнения практикующих учителей приобретают все более одиозные формы. Например, количество баллов, которое необходимо набрать для получения звания учитель высшей категории не под силу даже некоторым авторам учебных пособий. Стоит ли рассказывать, почему это так и какая от этого происходит экономия на доплатах.

Таким образом, то, что называется в системе «повышением квалификации» на деле является симулякром такого «повышения». И учитель, погнавшийся за наградами и категориями, зачастую не приобретает квалификацию в реальности, а теряет ее, так как вместо опыта серьезной и вдумчивой работы занят ажиотажным схватыванием верхов и псевдознаний.

В каком учителе заинтересованы и родители и дети; в умеющем научить, но не сподобившемся официально учрежденного «знака качества», или в обвешанном сертификатами, но неумеющем научить? Совмещение и того и другого в одном лице случается по-прежнему нечасто.

Чтобы вырастить т учителя, отвечающего потребностям детей и родителей, ему надо сначала дать хорошее образование, потом проверить его на способность контактировать с детьми. Это качество не сертифицируется и не является продуктом «обучения».

Его наличие или отсутствие можно только установить на практике, что и делается в ряде стран, где назначен испытательный срок для впервые приступающих к этой работе. Далее учителю надо дать свободу, возможность личностного роста.

Возможность размышлять и заниматься самообразованием. Возможность выбирать учебные курсы для повышения своей квалификации, исходя из потребностей своих, а не кого-то наверху, кому нужно освоить финансы, навязав «терпилам» собственные бездарные лекции по педагогике. Чтобы учитель не выдохся и не «выгорел» на своей работе, ему надо предоставить возможность качественного отдыха и поддержания здоровья. Эти возможности предоставляются как заработком, так и правами, льготами, привилегиями.

Ничего подобного новый «Закон об образовании» не предлагает. За благими декларациями прослеживается четкий вектор превращения школы в отупляющую казарму. Это легко поймет каждый, ознакомившись с данным законом. Только трезвый взгляд на реальность, только духовная стойкость и личное сопротивление каждого, кому небезразличны дети России и наше ближайшее будущее, могут защитить от надвигающегося мрака. Расценивайте данную статью как набат.

http://marina-baluyeva.livejournal.com/10494.html

voprosik.net

Кому выгодно, чтобы мы получали плохое образование

Борис Бим-Бад, академик Российской академии образования, педагог

То, что систему нашего образования нужно менять, неоспоримо. Это понимают граждане. Это констатируют власти, но проводимая ими модернизация заводит нашу школу в ещё большие дебри.

Равный старт

Уже то, как начинается образование наших детей, закладывает в их развитие большой минус. Достойное дошкольное образование - фундамент всего будущего (доказано, что от характера детсадовского воспитания зависит заработок человека через 20 лет!) - у нас обеспечивается лишь для небольшой части детей. В странах, которые стремятся поднять уровень культуры населения, возраст обязательного образования снижается. Так, в Англии оно начинается в 5 лет (хотят и с 4). Наших же малышей «списали на баланс» местных бюджетов, которые едва сводят концы с концами и редко находят «лишние» деньги на детсады.

Следующая ступень, школьное образование, без внимания государства не осталась. Вроде бы «реформируют», вкладывают много денег. Но что в итоге? Нынешняя школа по своему содержанию ничем не отличается от той, которую я закончил более 50 лет назад. А обязана была измениться! Реформаторы меняют только формы, что без изменения наполнения учебного процесса - бессмысленно.

Поверьте, положительные преобразования очень быстро сказались бы на качестве подготовки учеников. Зачем Интернет, электронные книги, если школьника не учат извлекать из всего этого пользу и продолжают заставлять зазубривать получаемые там знания? Не анализировать, не задавать вопросы, а запоминать ответы, которые после пресловутого «вредного» ЕГЭ просто вылетят из головы.

Начинать преобразования надо с обучения педагогов (а не с сокращения педвузов), с разработки принципиально нового содержания предметов. Но образовательную, психолого-педагогическую науку не допускают к модернизации нашей школы, что может привести даже к принятию опасных для детей изменений. Образование подчинили чиновникам, которые делают его не полезным для общества, а удобным для себя.

Небесплатно

То же и в профобучении - оно непригодно для сегодняшней жизни. По статистике, российские работодатели затрачивают на первичное переобучение вчерашних студентов 500 млрд руб. в год - ровно столько же на профобразование выделяет госбюджет. Получается по Райкину: «Вы приходите на производство, вам бригадир говорит: забудьте всё, чему вас учили в вузе». Работодатели молодцы, но зачем же тогда молодые люди 5 лет учились и тратили деньги казны и родителей?

В советские годы один придворный социолог сказал на закрытом совещании: «Вот некоторые учёные разрабатывают проблемное обучение. Они хотят, чтобы все стали умными. Но если все будут умными, кто тогда станет мыть туалеты?»

Так и до сих пор. Нынешняя образовательная система «недоучивает» 90% (!) населения. Власть, которая в силах что-то изменить, просто боится, что более культурное большинство станет «умничать». Не пожелает обходиться «хлебом и зрелищами», станет требовать большего. Того же более качественного рабочего места, достойной зарплаты. Но этим «элитам» надо понять, что происходящее сегодня - это торможение эволюции страны.

Чтобы сами граждане вступились за образование, им надо избавиться от навязываемой иллюзии, что образование дают нам бесплатно (а за качество, мол, надо ещё приплачивать: платить школе за дополнительные услуги). Нет! Мы с вами платим за него своими налогами. Как только придёт понимание этого, общество сможет требовать от этой сферы прозрачности использования средств, жёсткой отчётности, проверяемой статистики. Тогда будет возможность оценить эффективность работы чиновников образования и обоснованно требовать перераспределения средств.

www.aif.ru


Смотрите также